Одна из причин восстания 1825 г. – это и отвращение передового русского общества к «ласковой и нежной» политике царя Александра Первого Романова к жидам. Об этом, конечно, в школах и вузах учителя истории абсолютно молчат. При диктатуре КПСС жиды-коммунисты десятилетиями вдалбливали в головы русских школьников и студентов суждение жида Ленина о декабристах: «страшно далеки они были от народа». Напротив, декабристы были очень близки к русскому народу, и потому-то многие из них считали необходимым остановить экспансию жидов на восток и освободить русский народ от жидов. А вот Александр Первый Романов и его правительство (как позднее Ленин и его правительство) действительно были «страшно далеки от народа». Я имею в виду - «страшно далеки они были от русского народа». К жидовскомународу они были очень близки.

С Екатерины Второй началась, а при Александре Первом продолжилась экспансия жидов в России. На это нельзя закрывать глаза, пытаясь замаскировать большие стратегические ошибки, большие грехи и большие преступления монархов России. Не с Ленина и Троцкого началась экспансия жидов в России, а с Екатерины Второй, Павла Первого  и Александра Первого. Александр Первый не только не депортировал жидов с присоединённых его бабкой территорий, но ещё и сам присоединил новые территории с сотнями тысяч жидов и даже стал открывать жидам дорогу к захвату власти в России. При Александре Первом экспансия жидов пошла по всем направлениям.

Успешное продвижение жидов в России зависело не от пушек и ружей. Ни пушек, ни ружей у жидов не было. А если бы и были, то в чистом поле русские не оставили бы в живых ни одного жида, всех играючи перекололи бы штыками, а остальные жиды, скинув штаны, чтобы легче бежать, в ужасе умчались бы на запад. Жиды почти везде на планете наступали и наступают без пушек и ружей, как без пушек и ружей распространялись и распространяются тараканы и клопы. Успех экспансии жидов в странах, где коренные народы по численности превышают жидов в десятки и сотни раз, зависел и зависит от силы жидовских структур  в стране и от силы прожидовской партии в органах Центральной и местной власти. Проникнув в чужую страну и организовавшись, жидовское меньшинство «тихо и мирно»  ожидовляет  правителей коренного народа - принуждает этих правителей действовать в жидовских интересах. Ожидовление правителей происходит обычно с помощью больших денег, применяется также идеологическая и психологическая обработка правителей , собирается на правителей компромат, а потом этих правителей жиды шантажируют. Правителей жиды часто также пугают уже ожидовленными правителями соседних стран. В результате ожидовленные правители начинают действовать уже не в интересах коренного народа, а в интересах жидов. С помощью таких правительств жиды очень легко и быстро подчиняют коренные народы, которые по численности превышают жидов в десятки и сотни раз. Оставшись без своегоправительства, коренной народ оказывается на долгое время абсолютно беспомощен перед наглым и организованным жидовским меньшинством. Изменённое по национальному духу правительство теперь берёт жидов под особую защиту. Любые действия коренного народа против жидов подавляются. А позднее жиды заменяют в органах власти уже и своих гоев на жидов и тем самым ещё больше усиливают свою власть. В тех же случаях, когда «тихий» захват власти над коренным народом не удаётся, жидовское организованное меньшинство принимает очень активное участие в переворотах, как в 1917 и 1991 в России, и тогда неорганизованный коренной народ, не успевая за ходом событий, очень быстро оказывается под властью наглого и организованного   жидовского меньшинства.

Так пошла экспансия жидов и в России. После присоединения при Екатерине Второй прежних русских территорий, оккупированных поляками и жидами, в России не просто оказались сотни тысяч жидов, сидящих на пенёчках и грустно ждущих, что с ними будут делать христианские правители огромной империи. Не оказались они и во временных лагерях. Ведь уже в Польше существовала очень сильная жидовская структура – «жидовское государство в государстве», которое умело воздействовало на короля и на магнатов, принуждая их действовать в интересах жидовского народа. И Россия после разделов Польши сразу же получила сотни тысяч активных и хищных жидов, организованных в общины, руководимые советами старейшин и раввинами. Россия получила не сотни тысяч разрозненных жидов, а «жидовское государство в государстве». Просто это «жидовское государство» из Польши переехало в Россию.

И даже в Петербурге при Екатерине Второй   и Александре Первом была уже влиятельная   жидовская община во главе с Абрамом Перетцом. Этот жидовский «туз» занимался весьма прибыльными делами - поставками соли в несколько губерний и торговлей лесом в южной России. Он же получал от правительства крупные подряды по кораблестроению. Этот богатый и хитрый жид проделал успешно огромную работу по изменению сознания многих русских вельмож, развивая в них благосклонное отношение к жидам. Он часто организовывал в Петербурге, в своём особняке богатые приёмы, на которые собирались самые влиятельные русские и польские вельможи столицы. В этом богатом жидовском особняке, где задарма, как им казалось, вельможи наедались и напивались, образовывалась смычка жидов и высших государственных чиновников России, образовывалась русско-жидовское криминальное братство, образовывалась русско-жидовская мафия. Здесь среди вельмож рождались предатели русского народа. Абрам Перетц и другие богатые жиды давали высшим государственным чиновникам взятки, льготные кредиты, давали советы по финансовым и коммерческим делам.

Крупной фигурой в общине был и Нота Хаимович Ноткин. Этот богатый жид из Белоруссии, нажившийся на высасывании жизненных сил из русского крестьянства, сначала переехал в Москву, но потом решил укорениться в столице, поближе к главным правителям России. Этот Нота Хаимович Ноткин был «главным ходатаем» от всех жидов России. Он же организовывал взятки высшим государственным чиновникам, чтобы они помогали жидам усиливаться в России. Авторитетен среди жидов Петербурга был и Лейба Невахович. Он больше специализировался на пропаганде. В 1803 г. этот жид издал книжку «Вопль Дщери Иудейской». Можно сказать, что именно этот Лейба Невахович был первым в России жидовским пропагандистом, кто начал «посредством печати» зомбировать русских, выдавая ложь за правду. Авторитетной фигурой в общине был и жидовский писатель Мендель Сатановер.

 

Прискорбно, но факт, что жидам не потребовалось много времени и усилий, чтобы обработать в жидовском духе самого царя Александра Первого. Когда этот царь-полунемец только уселся на трон в 1801, он был уже «готовый жидолюб». И с самого начала правления этого царя уже существовала сильная прожидовская партия в Центральной Власти империи. Александр Первый был лишен русского национального и религиозного воспитания и образования. Об этом писали даже историки, симпатизирующие этому царю. Он плохо знал историю русского народа. Плохо знал историю жидовского народа. Абсолютно не понимал, что жиды по природе своей – враги России и русского народа.

Лучшим другом царя был жидолюб и поляк князь Адам Ежи Чарторыйский (Чарторыжский). Сын польского магната, ненавистника русских, он был взят в заложники после польского мятежа и воспитывался при царском дворе, где и сблизился с великим князем Александром Павловичем. Потом был назначен его адъютантом и ещё сильнее втёрся к нему в доверие. А когда Александр Павлович стал царем, он сразу же вызвал своего любимого друга Адама Ежи Чарторыйского из Рима, где тот был посланником, и сразу же взял этого поляка и жидолюба Адама Чарторыйского в «Негласный Комитет» для управления Россией в качестве советника. Польские и жидовские интересы был у этого Адама Ежи, естественно, на первом месте, а русские интересы его вообще не интересовали. А точнее сказать, он ненавидел   «презренных москалей». И этот тайный ненавистник русских, поляк и жидолюб сделал благодаря дружбе с царём блестящую карьеру в России. Он стал сенатором, помощником министра иностранных дел, а потом и членом Государственного Совета. Князь Чарторыйский имел огромные имения в Западном крае и был весьма крепко связан с жидами. И где мог, он всегда помогал жидам. Позднее, уже при Николае Первом, в 1830, Адам Чарторыйский, естественно, оказался на стороне польско-жидовских мятежников, а когда мятеж был разгромлен русскими войсками, бежал во Францию, в Париж, где организовал эмигрантский антирусский центр. Другом царя, а позднее и сенатором был и другой польский магнат, тоже жидолюб и русофоб, граф Северин Потоцкий, тоже владевший огромным имением в Западном крае и связанный с жидами. Симпатизировал жидам и ещё один близкий друг царя - член «Негласного Комитета», министр внутренних дел граф Виктор Кочубей, тоже имевший крупные владения в Западном крае. Очень близок царю бы и министр народного просвещения князь Голицын, тоже большой жидолюб. И царь, и князь Голицын очень увлекались христианской мистикой. Странная это была «христианская мистика», ибо нормальный христианский мистик должен по природе своей отрицательно относиться к жидам, как к «убийцам Бога, служащим Дьяволу». Этому князю Голицыну царь и поручил «всю заботу о жидах».

Позднее другом и соратником царя стал   и ещё один жидолюб - полуполяк Михаил Сперанский. Он был назначен статс-секретарём, затем одновременно стал служить в МВД у графа Кочубея. Когда Кочубей болел, Сперанский сам делал доклады царю, они весьма сблизились, и царь поручил этому Сперанскому главную работу по реформе государственного управления. По выражению Державина, Сперанский был «друг жидов», точнее сказать, «очень большой друг». Сперанский был очень большим другом главного жидовского «туза» в Петербурге – Абрама Перетца. Сперанский открыто жил в особняке этого жида, жил, конечно, бесплатно, пользовался его советами по вопросам финансовым и коммерческим. Державин утверждал, что Абрам Перетц постоянно финансировал Сперанского, и об этом тогда все знали. И по любви к жидам, и за деньги Сперанский делал всё возможное, чтобы помочь жидам.

В министерствах, Сенате и Государственном Совете тогда было много высших чиновников, которые финансировались жидами и за это жидам всячески помогали. Много таких продажных чиновников было тогда и на местах.

Можно утверждать, что если немка Екатерина Вторая ещё стеснялась вначале своего правления открыто высказывать свои симпатии к жидам и помогать им, то Александр Первый   этого уже не стеснялся. Можно утверждать, что правительство во главе с царём Александром Первым, который правил Россией с 1801 по 1825, было первым в России открыто прожидовским правительством. Позорный для русского народа факт, но факт железный. Тогда же началось и проникновение жидов на государственную службу. Жидовский «туз» Абрам Перетц стал, например,   «коммерции советником».

Конечно, «русская партия» в Центральном правительстве и на местах тоже была, она сопротивлялась, но «жидовская партия» была тогда сильнее. Защитника русских интересов, противника жидовской экспансии Державина Александр Первый уже в конце 1803 года скинул с поста министра юстиции. Многие русские националисты-государственники вынуждены были стать «молчаливой оппозицией».

 

В интересах жидов царь Александр Первый   в декабре 1802 создал новую, уже откровенно прожидовскую структуру – «Комитет о благоустройстве евреев». Само название уже говорит, что этот комитет должен был заботиться только о жидах, заботиться о том, чтобы жидам жилось бы «весело, вольготно на Руси». В огромной империи, где большинство народа – русские, разумный царь должен в первую очередь заботиться о благоустройстве русского народа. Ведь именно русский народ цементирует империю и защищает её, а не жиды. Ведь именно на русском народе всё держится, а не на жидах. Но Александр Первый Романов предпочёл в первую очередь заботиться о жидах. Создать «Комитет о благоустройстве русского народа» ему и в голову не пришло.

Писали и пишут историки, что Александр Первый в основу работы Еврейского комитета положил проект Державина. Царю очень понравилась идея Державина о преобразовании жидов в добрый, трудовой, христианский народ. На самом деле всё далеко не так. Понимал ли Александр Первый, что единственный способ, с помощью которого можно достигнуть такой благой цели, по проекту Державина, -   это  отделение тогдашнего жидовского народа-вампира от народа-жертвы – от трудового русского народа и   изоляция жидовского народа на одной отдельной или на нескольких отдельных территориях. Только в этом случае жидовский народ, чтобы выжить, вынужден будет создать   свой земледельческий, ремесленный и фабрично-заводской класс, который и будет составлять большую часть    жидовского народа. Только тогда жиды станут нормальным - трудовым - народом, и только тогда исчезнет ненависть к жидам со стороны других народов планеты. Вряд ли Александр Первый   это понимал. И вряд ли он понимал, что отделение жидовского народа от трудового русского народа невозможно без применения длительного и постоянного   насилия.

Ведь если бы Александр Первый это понимал, он назначил бы в Еврейский комитет совсем других чиновников и во главе комитета поставил бы Державина, как самого компетентного в русско-жидовском вопросе чиновника. Да и название комитета было бы другое. Не «Комитет о благоустройстве евреев», а «Комитет о преобразовании евреев». Но Александр Первый включил в состав Еврейского комитета таких чиновников-жидолюбов, которые по природе своей не желали и не могли применить насилие против наступающих жидов. Александр Первый ввёл в состав этого комитета своих любимых жидолюбов – князя Адама Ежи Чарторыйского, министра внутренних дел графа Кочубея и графа Северина Потоцкого. Все они имели огромные владения в Западном Крае, и все были крепко связаны с тамошними и петербургскими жидами. И все они свои частные интересы ставили выше интересов империи. Общее же управление комитетом было отдано «большому другу» Абрама Перетца и «большому другу жидовского народа» – Михаилу Сперанскому. В состав комитета был включён ещё и граф Валериан Зубов, чиновник весьма безвольный и друг Сперанского.

А чтобы комитет более плодотворно работал на пользу жидов, к работе в комитете были привлечены и депутаты от всех губернских жидовских кагалов, в основном это были богатые купцы-жиды первой гильдии. И, естественно, к работе комитета были привлечены все главные фигуры из жидовской общины Петербурга. Направлял работу этих жидов «главный мафиози» Абрам Перетц. Очень много старался на пользу жидов и Нота Хаимович Ноткин. Он выполнял две важные работы. Он составил и защищал в комитете свой проект о благоустройстве евреев, который был противоположен по всем пунктам проекту Державина. Он также организовывал подкуп членов комитета и других крупных чиновников.

В Еврейский комитет был, конечно, включён и Державин, так как он был автором проекта о преобразовании жидов и министром юстиции. Но он был в этом комитете в полном одиночестве и был для всех остальных членов комитета «весьма неприятной фигурой». Говоря современным жидовским языком, он был, по их понятиям, «весьма тяжёлым антисемитом» и «великодержавным шовинистом». Руководители «жидовского государства в государстве» объявили Державина «врагом жидовского народа». В своих «Записках» Державин рассказал, что он получил в это время очень интересное письмо от своего хорошего знакомого, белорусского помещика Гурко. Гурко удалось перехватить письмо местного жида своему поверенному в Петербурге. Это жидовское письмо Гурко тоже послал Державину. В этом письме сообщалось, что для продажных петербургских сановников жиды уже собрали и отправили в Петербург миллион рублей. Узнал Державин также из этого письма, что жиды «по всем кагалам» наложили «херим» – проклятие – на Державина. Из письма стало также ясно, что жиды всячески хлопочут убрать Державина из Еврейского комитета. «А если не удастся, то любыми средствами извести его». Жиды имеют намерение «покуситься на его жизнь». Погубить Державина жиды планируют в ближайшие три года (Т. 6, С. 761 – 763).

Но уверовавшие в силу денег, жиды всё же попытались ещё раз подкупить Державина. В доверие к Державину стал вкрадываться жид Нота Хаимович Ноткин, главный организатор взяток. Державин писал: Ноткин «пришёл в один день к нему, и под видом доброжелательства, что ему одному, Державину, не перемочь всех его товарищей (по комитету), которые все на стороне еврейской – принял бы сто, а ежели мало, то и двести тысяч рублей, чтобы был с прочими его сочленами согласен» (Т. 6, С. 763 – 764). Державин от этих жидовских денег, естественно, отказался. Державин решил «о сём подкупе сказать Государю и подкрепить свою истину Гуркиным письмом». Он передал Александру Первому и письмо помещика Гурко, и перехваченное жидовское письмо. Он думал, что эти письма станут для царя «сильными доказательствами» и Государь «остережётся от людей его окружающих и покровительствующих жидам». Он даже с иронией спросил царя: «ну брать мне 100 или 200 тысяч или нет?» Царь не понял иронии и повелел «подождать». И царь не пожелал, чтобы уважаемого Ноту Хаимовича Ноткина взяли с поличным.   Царь не желал проводить никаких расследований ни по делу о проклятии   на Державина, ни по делу о планах жидов убить Державина, ни по делу о взятках. Никаких строгих мер «против пронырства евреев», писал Державин, царь не принял.

На первом заседании Еврейского комитета главный вопрос – об отделении жидовского народа-вампира от народа-жертвы, от русского трудового народа – даже не был поставлен. На первом заседании все члены комитета (трусоватый Зубов на этом заседании не присутствовал) отказались даже принять предложение Державина незамедлительно запретить жидам продажу вина и водки в русских деревнях и сёлах. Старик Державин некоторое время всё ещё пытался сопротивляться, ещё пытался говорить о жидовской опасности и необходимости радикальной Антижидовской Реформы. Но всё бесполезно. Все его слова к царю, как об стенку горох. А в октябре 1803 Александр Первый Романов и вовсе скинул Державина с поста министра юстиции, после чего Державин вынужден был уйти из Еврейского комитета. Освободившееся место занял, послушный царю, князь Лопухин П. В. Самая опасная для жидов фигура на русско-жидовском фронте была выбита. Все жиды России ликовали. Теперь не было нужды рисковать и применять топор, нож или яд против Державина.

В дальнейшем состав Еврейского комитета менялся, но комитет до последних дней своего существования оставался прожидовской структурой.